скажу уже, что это была картина, что-то с большим зеленым козленком, и все летят. Ну, это-то как раз ничего особенного, у Шагала все летят: и дома, и люди, и собаки…
Дорога была очень узкая. На мой вопрос, как же тут проезжают машины, ответ был получен практически сразу. Еле в какую-то нишу в горе сумели втиснуться, пропуская сверкающий «Ягуар»!
Пришли к музею. Здесь собраны картины и скульптуры, относящиеся к XX веку, все они принадлежат фонду Маэ. Его коллекция считается одной из лучших частных коллекций в мире. Создатель фонда Эме Маэ – известный галерист, коллекционер и торговец. На момент его создания он уже владел художественными галереями в Париже и Барселоне и дружил со многими художниками. Так что этот музей господин Маэ открывал уже с их помощью. Это был первый музей во Франции, организованный при участии самих художников.
Создатели называют его «воплощенным синтезом архитектуры и произведений искусства, где каждая скульптура – часть композиции». Если коротко, то все связано и дополняет друг друга. При музее – большой сад со скульптурами. Я не знаю, меняются ли его экспонаты, надеюсь, что нет. Там очень много работ Миро, а я его люблю. Экспозицию же внутри музея обновляют довольно часто.
Фонду принадлежит примерно десять тысяч экспонатов, все очень интересные и разные. Наравне с полотнами Шагала, Кандинского и прочих великих есть весьма нестандартные и спорные работы. Одну мы долго рассматривали… Скульптура «Мертвый Кролик», автор – Хенк Висх, художник голландского происхождения. Это произведение искусства выглядит как сидящая фигура без рук, рта и ушей. Вроде бы мужская. А, нет, написано, что гуманоид. Цвет – как у освежеванной тушки. Из «приличных» художников, кроме вышеназванных, представлены Жорж Брак, Жоан Миро, Фернан Леже…
Если бы еще не дождь! Он чуть не помешал нам любоваться садом с террасы на крыше. Она была заперта, и разочарованные люди, постояв у стеклянных дверей, шли дальше. Мы тоже были разочарованы, но смелость да еще извечная привычка искать обходные пути помогла нам найти выход из положения. Долго ли разобраться, как эти двери блокируются? Вышли наружу, постояли на крыше и открыли возможность выхода другим.
Выставка через две недели закрывалась. Какие картины придут на место этих, не знаю, но они не уйдут в запасник, а отправятся в другие музеи Франции. Экспозиция постоянно меняется, так что, придя сюда в очередной раз, вы увидите совершенно новые работы. И «Кролика» там уже не будет, пусть лучше голландцев радует!
В деревню мы возвращались другим путем, чисто для разнообразия. На юге Франции таких деревень – чуть ли не на каждой второй горе. Ну, ладно, не на второй – на пятой, но все равно много. Как и многие соседние, это поселение возникло на рубеже VIII и IX веков. Жителям береговой зоны надоели постоянные набеги сарацин, они бросили свои дома у моря и ушли в горы. Крепостную стену вокруг деревни возвели позднее – в XIV веке по велению Франциска Первого. При ее строительстве снесли семьсот домов, пострадавших поселили в соседней деревне Ля Коль.
С тех пор здесь мало что изменилось. Новые дома в пределах крепостной стены практически не строят, улицы такие узкие, что машины по ним не проедут, только пешком пройти можно. «Цивилизация», я имею в виду автомобильная дорога, заканчивается у гостиницы «Золотая Голубка». Ей повезло, хотя ее хозяин в свое время об этом не догадывался и думал, что занимается чистой воды благотворительностью. Дело в том, что когда-то нищая художественная братия выбрала «Голубку» в качестве своего пристанища. Вечно без денег, они расплачивались за еду картинами. Они и сейчас висят на стенах отеля, сделав владельцев мегабогатыми! Привлеченные громкими именами и славой, сюда устремились другие знаменитости. Редкий Каннский фестиваль проходит, чтобы его участники не отметились в ресторане гостиничного сада.
Ресторан в «Голубке» хороший, а вот жить, говорят, здесь не так комфортно. Знатоки рекомендуют другое место для ночлега – пятизвездочный отель «Святой Павел» – «Le Saint Paul». Он расположен в средневековом здании XVI века, каждый номер уникальный. Жаль, открывается отель только в июне, не судьба нам переночевать в маленькой сюите «всего» за шестьсот тридцать евро!
Рядом с отелем – маленькое кладбище, где похоронены Марк Шагал и Эме Маэ с женой Маргаритой. Это те сподвижники, что основали художественный фонд и музей. Могила Шагала под номером 152 находится сразу справа от входа. Вместе с художником похоронены его жена Вава и ее брат Михаил Бродский. Камешек на могилу мы не положили, и без нашего много было. Если бы васильки… «Марка Шагала, загадка Шагала – / рупь у Савеловского вокзала!»1. Постояли немного и вышли.
Кладбище примыкало к крепостной стене, вдоль нее, почти по самому верху, шла прогулочная галерейка. Впрочем, вряд ли только прогулочная, наверняка с какими-то оборонительными целями возводилась. И в те времена, когда французы, и без того невысокие, были еще меньше. Если на эту галерейку подняться, то дорога в бездну где-то на уровне бедер будет. Ну её, скользко. И мы пошли теряться в лабиринте улиц.
Впереди нас бежала собачка, из местных. Деловая, без хозяина погулять вышла. Обссыкала все столбы, углы и оставленные у входов в магазины зонтики. Многие зонтовладельцы не замечали этого безобразия, а два мальчика увидели. Они громко и обиженно возмущались, пытаясь стряхнуть с зонтов невидимые капли, и жаловались на собачку своему папе. Собачке было все равно, она уже давно скрылась за поворотом, а папа смеялся.
Из сувениров в этой замечательной деревне мы купили магнитик, соль с травами Прованса и другую соль с трюфелями – для рыбы. Та, что с трюфелями, стоила двадцать евро за сто граммов. Дома с ней рыбу приготовила – вообще не пахнет трюфелями, одной только рыбой!
До автобуса было еще полчаса, но на остановке уже стояли двое. Мужчину я видела раньше в деревне и даже обменялась с ним парой фраз. Видок у меня был, наверное, еще тот, и он пошутил мимоходом, как может взрослая женщина гулять в такую погоду без зонта? Я ему сказала в ответ что-то остроумное про солнечные очки и зонтик, и мы разошлись в разные стороны.
Сейчас опять встретились. Он и его спутница были из Южной Кореи. Учились в Штатах, там и остались. Оба – ученые, преподают в университете в Вашингтоне, сюда, как и мы, приехали на какой-то конгресс. На карнавал, кстати, они не ходили, Фестиваль Лимонов в Ментоне предпочли. Мы познакомились, поболтали о Питере, куда они хотят
